Семь июля Eli Ben-Sasson, CEO и сооснователь StarkWare, бросил криптосообществу идею, которая вызвала одну из самых острых дискуссий месяца: убрать жёсткий лимит Bitcoin в 21 миллион монет и заменить его ставкой ежегодной эмиссии в 4%.
Его логика такая. Из 21 млн BTC уже добыто 20,05 млн — эмиссия почти исчерпана. По оценкам Ledger и River Financial, от 3 до 4 миллионов монет потеряны навсегда: владельцы лишились ключей, кошельки уничтожены или недоступны. «По мере того как время стремится к бесконечности, все ключи будут потеряны», — написал Ben-Sasson. Если так, лимит в 21 млн превратится в цифру без реального содержания: монеты числятся, но ими никто не воспользуется.
Предложенная ставка 4% привязана к темпам роста мирового населения — по расчётам автора, это позволит сохранять рабочее предложение монет приблизительно стабильным. Попутно решается другая проблема: после 2140 года, когда вознаграждение майнеров за новые блоки исчезнет, сети придётся полностью перейти на комиссии транзакций. Достаточно ли их для поддержания безопасности — никто не знает. Стабильная небольшая эмиссия стала бы альтернативным источником финансирования.
Реакция сообщества была предсказуемо жёсткой. Для биткоин-максималистов 21 миллион — это не просто техническая константа, а «социальный контракт» и центральное обещание актива. Критики указывают: потеря ключей фактически улучшает соотношение спроса и предложения, поскольку недоступные монеты не давят на рынок. К тому же Bitcoin делится до сатоши — одной стомиллионной монеты, — так что нехватки единиц для расчётов не возникнет ни при каком сценарии.
Зуко Вилкокс, основатель Zcash, предложил иной путь: механизм, при котором монеты сжигаются и переиздаются через четыре года без нарушения жёсткого cap. Ben-Sasson настаивает, что именно ограничение темпа выпуска, а не потолка общего объёма, точнее отражает дефицит.
Вероятность того, что Bitcoin реально изменит правило 21 млн, стремится к нулю: для этого нужен консенсус разработчиков, майнеров и операторов нод — инфраструктуры, которая исторически крайне консервативна. Предложение, скорее всего, останется мысленным экспериментом. Но вопрос, который оно поднимает, вполне реальный: как сеть будет платить за свою безопасность, когда субсидии закончатся?
