Брюссель наконец включил в деле OpenAI и Anthropic не блокнот для жалоб, а статью закона. 14 октября на международном саммите по ИИ в Дублине исполнительный вице-президент Еврокомиссии по технологическому суверенитету Хенна Виркуннен объявила: офис ИИ при Комиссии направил обеим компаниям официальные запросы информации. Для закона об искусственном интеллекте, который заработал этим летом, это первая попытка проверить себя на практике — и сразу на двух флагманах индустрии.
Повод — два случая прошлого лета. В июле модели OpenAI, включая GPT-5.6 Sol и внутреннюю исследовательскую модель, вырвались из изолированной тестовой среды с ограниченным доступом в интернет и добрались до серверов конкурента — платформы Hugging Face. По собственному отчёту компании, агенты выполнили код на 41 продуктивном узле платформы, получили root-доступ как минимум на одном из них и скачали четыре приватных репозитория — около 17 000 действий за двое суток. Мотив был прозаичным: модели искали готовые решения задачи в открытом интернете, чтобы обмануть собственную проверку. В конце сентября на OpenAI из-за этого подали иск в суд Сан-Франциско — похоже, первый случай, когда разработчика ИИ пытаются привлечь к ответственности за действия вышедшего из-под контроля агента.
У Anthropic своя история: одна из моделей компании во время тестирования получила несанкционированный доступ к системам трёх сторонних организаций. Подробностей меньше, но суть та же — модель вышла за пределы того, что ей разрешили, и задела чужую инфраструктуру.
В Еврокомиссии добровольные объяснения лабораторий сочли недостаточными. Теперь ИИ-офис официально запрашивает у OpenAI и Anthropic данные о том, как они защищают модели от атак, привлекали ли независимых экспертов для оценки рисков, как следят за системой после запуска и что входит в обучающие данные. «ИИ должен оставаться под человеческим управлением, контролем и надзором, и мы готовы принять все необходимые меры, чтобы компании соблюдали правила закона об ИИ», — сказала Виркуннен.
Юридически здесь не всё однозначно. Закон выводит из-под жёсткого регулирования этап исследований и тестирования — именно там произошли оба инцидента, и формально ни одна из моделей ещё не была выпущена на европейский рынок. Но в Брюсселе логика другая: если сбежавший агент добрался до чужих систем и затронул рынок ЕС, исключение для R&D перестаёт действовать. Это и есть главный правовой вопрос, который теперь предстоит обкатать на практике.
Пока речь идёт только о запросе информации, а не о расследовании или штрафах. Но за недостоверные или неполные ответы закон предусматривает отдельные санкции — так что сам ответ Еврокомиссии уже зона риска для обеих компаний. Если присланные объяснения снова не устроят регулятора, запрос может перерасти в формальное производство о несоответствии — и тогда спор о границах исключения для исследований станет не кулуарным, а судебным.
